Глава 9 Киты проходят сквозь утренний туман
Туман лежал не впереди, а далеко внизу.
Когда Люми ступила на спину Миро, утро тонкими слоями раскрывалось на востоке. Серебристо-синяя шерсть облачного кита вспыхивала знаками при каждом вдохе. Люми ожидала качки, как на корабле, но Миро поднялся спокойно, словно гора вдруг вспомнила, что умеет летать.
«Только не за плавник. Я боюсь щекотки». Голос прокатился под сапогами весенним громом. Люми рассмеялась и схватилась за латунное кольцо седла. У её пояса висела незаконченная карта матери, пустая семь лет. С тех пор как проснулось небесное семя, на краю карты каждое утро проступала золотая линия.
Миро вошёл в туман, и мир стал влажно-белым. Люми закрыла глаза: один поток пах смолой, другой дождём, третий спелой грушей. Она подняла голову навстречу сладкому ветру именно тогда, когда внутри мглы зажглась гигантская тень.
Над ними прошёл первый кочующий кит. На его спине рос целый лес. Корни оплетали хребет, прозрачные листья собирали солнце, лианы падали в облака зелёными водопадами. Появился второй кит, затем третий, пока туман не вернул дню целое созвездие.
Люми забыла вдохнуть. Она знала все чудеса морских карт, но ни одна не говорила, что лес способен сам выбрать горизонт.
Миро запел, и стадо ответило. Семя поднялось из сумки Люми; в перламутровой скорлупе вращалась зелёная карта звёзд. Тысячи листьев повернулись к ней и передали свет старой белой китихе. Между её ветвистыми рогами парил сад без корней.
«Проводница, — сказал Миро. — Она помнит каждый остров, который потеряло небо».
Белая китиха оглянулась. Карта матери раскрылась на ветру. Золотой путь пересёк бури и запретные небеса и остановился у незнакомого имени: остров Рассвета. Пока Люми читала его, знак наполовину исчез.
«Он не переживёт второго восхода», — прозвучало у неё в мыслях. Сад расцвёл; каждый цветок хранил светлый глаз и раскладывал сияние семени дорогой на север.
Затем китиха назвала Люми. Быстрый ритм, мягкий выдох в конце, даже спрятанная улыбка — это был голос пропавшей матери.
Ветер унёс слёзы. Туман разошёлся, показав уже прозрачный остров. Миро не спросил, страшно ли ей. Он опустил плавники и нырнул к острову Рассвета, унося Люми и сияющее семя.
Глава 10 Посадить рассвет в облаках
Остров Рассвета забывал собственный вес.
Камни отделялись от скал и поднимались пылью, лёгкой как перья. Деревья сохраняли позу ветра, но листья молчали. «Одиннадцать минут до восхода», — сказал Миро, когда Люми прыгнула на разрушенную обсерваторию.
Золотая линия вела к центру, однако лиановый мост оборвался над облачной пропастью. Снизу доносились звуки, которые терял остров: смех детей за деревянными обручами, щелчок дверцы печи, дождь по стеклу теплицы. Каждое воспоминание прощалось с небом.
Люми положила ладонь на корень. «Если ты ещё помнишь, как расти, одолжи мне дорогу». Ничего. Первый свет коснулся дальних китов. Она проколола палец и дала семени каплю крови. Вернулся урок матери: семена не слушают приказов; желание только для себя не вырастит ветвь, способную нести других.
«Я делаю это не ради поисков. Пока нет. Пусть остров останется».
Свет ушёл в корень. Молодые лианы рванулись с обоих краёв, встретились над бездной и сплели мост в росе. Под каждым шагом Люми раскрывался белый цветок; лепестки становились светящимися птицами.
В центре оказался не сад, а сухой колодец. На стенах были имена кочующих китов, последним — Миро. Солнце коснулось восточного берега, и прозрачность помчалась внутрь.
«Посади меня», — впервые произнесло семя. Голос будто шёл через годы. «Кто ты?» — спросила Люми. «Дорога домой».
Она копала серебряной спицей складной карты. Под землёй открылось перевёрнутое ночное небо, звёзды текли под ладонями. Люми положила семя между самыми яркими и закрыла почву, когда первый луч упал в колодец.
Один вдох ничего не происходило. Потом в глубине острова ударило сердце.
Имена вспыхнули. Золотые корни прошли через звёзды, улицы и спящие деревья. Прозрачный берег позеленел, улетевшая пыль вернулась дождём. Остров мягко опустился в облачное море и вновь обрёл вес.
Молодое дерево вынесло Люми из колодца и выросло выше обсерватории. Каждый лист был зелёным с одной стороны и звёздным с другой. Миро пел вокруг кроны, стадо отвечало, и шелест расходился, словно тысяча рук открывала новую книгу.
Листья сложились в путь за пределы известных границ. В конце почерком матери было написано: Тринадцатый остров никогда не появляется дважды в одном рассвете.
Бутон приоткрылся. «Если слышишь меня, остров поверил тебе. Пока не ищи меня. Найди Тринадцатый остров, приведи Миро и карту, которую считала моей. С самого начала она ждала тебя».
Цветок закрылся. Вдали остров в водопадах и радугах на миг поднялся из облаков, повернулся, как рыба, и поплыл на север. Все новые листья указали ему вслед.
Тринадцатый остров услышал их.
